За уральскими лесами, за рипейскими горами жил-был чародей Див. И было у него три дочери – прекрасные дивии. Старшая дивушка была подобна красотой сиянию солнца, и звали её Дивия Солнцеликая. Средняя дивушка была нежна, как луна, и звали её Дивия Луноликая. А младшая дивушка была столь прекрасна и хороша собой, что все, кто видели её, тут же забывали обо всём на свете – стояли в немом оцепенении, как зачарованные, и даже имя своё не могли больше вспомнить. За это и прозвали все дивушку Василиской. (Василиски тоже славились умением взглядом зачаровывать).
Играют старшие сёстры с подружками, веселятся, а младшая дивия даже из горницы выйти не может – все от Василиски отворачиваются, никто ей в глаза посмотреть не хочет. Не весело на свете с такой красотой жить, когда все тебя стороной обходят!
Дабы не маяться взаперти от скуки, стала Василиска книжки отцовские почитывать. А Див хорошим чародеем был, большую библиотеку собрал – читай, не хочу! День за днём своим чередом идёт, а Василиска книги чародейные читает, да всё, что в книжках написано, крепко-накрепко запоминает. Так и выучилась втихомолку чародейному мастерству, да так, что и сестёр, и отца родного в мастерстве волшебном превзошла.
Тем временем пришёл Диву срок дочерям своим службу определять. Старшая дочь, Дивия Солнцеликая, могла лишь взглядом одним любой лёд растопить, любую стужу изгнать. А потому стала Дивия чародейкой-Хранительницей Золотого царства. Средняя дочь, Дивия Луноликая, могла дыханием своим любой жар остудить, любое пекло охладить. А потому стала она чародейкой-Хранительницей Серебряного царства. А младшую Василиску покрыл Див покрывалом узорчатым, да и отправил на службу Медное царство от бед оберегать.
Прибыла Василиска в Медное царство, стала службу свою исправно нести. Когда надо – град отведёт, коли надо – дождь призовёт. А ежели принесут к чародейке хворого, да больного – вылечит, да на ноги поставит. От того и полюбили все в Медном царстве чародейку-дивушку, и звали ласково её Василисой Премудрой. А что чародейка покрывало с лица никогда не снимает и живёт одна – так то её дело, пусть живёт, как душе хочется.
И пошла по земле слава о премудрой чародейке Василисе. Стали песняры песни о мастерстве волшебницы складывать, да басни о чудесах чародейки по всем городам и весям рассказывать. Услыхал про мастерство Василисы Премудрой гордый собой и мудрёный науками чародей Кощей, (в ту пору его ещё никто Бессмертным не звал). Решил Кощей самолично испытать мастерство девицы: надел плащ-невидимку, да и пробрался в Медное царство никем не замеченный.
Взмахнул Кощей рукавом – и перенёс терем Василисы Премудрой на зелёный остров посреди моря широкого. Как увидела Василиса, где её терем оказался – сразу догадалась, что другой чародей её испытать хочет. Даже бровью Василисушка не повела, лишь разок в ладоши хлопнула – и тут же терем на место в родное Медное царство вернула.
Усмехнулся Кощей, да и притопнул каблуком — провалился терем Василисы в Подземное царство. Нахмурилась Василиса Премудрая, подбоченилась, три раза каблучком об пол стукнула – и вернулся терем на прежнее место. Только хотела Василиса посмотреть в волшебном зеркальце, кто с ней шутки шутит, как терем, словно пёрышко в небо взлетел – и над морем-окияном в воздухе завис.
— Ну, попадись мне, шутник – не помилую! – рассердилась Василиса.
— А чего меня ловить – здесь я! – смеётся Кощей.
Снял он свой плащ-невидимку, да и предстал перед Василисой во всей красе: стать богатырская, взгляд соколиный, силушка молодецкая – ни дать, ни взять славный богатырь. Засмотрелась Василиса на Кощея, да и забыла, что на лице покрывала нет – одна ж она в тереме живёт, от самой себя кто ж в доме прячется! А как спохватилась, да хотела лицо скорей прикрыть – Кощей удержал.
— Зачем же ты, Василиса Премудрая, красоту свою от света белого прячешь? – говорит с укоризною Кощей. – Нехорошо самой себя стыдиться, да от людей прятаться.
— Знал бы ты Кощей, сколько людей красота моя ума-разума лишила, да память отняла! – вздохнула Василиса Премудрая. – Вот и приходится от беды подальше прятаться.
— А ты не печалься, Василисушка, от красоты внешней лишь тот немеет, кто красоту души не замечает! – утешает Кощей. – Кто понимает, что не просто Дивия, а живой человек перед ним стоит – никогда внешнюю красоту больше душевной ценить не станет. Мне не веришь – людей спроси!
Взмахнул рукой – и опустился терем с небес на землю. А к терему со всех сторон уж народ бежит, все спешат Василису Премудрую из беды выручать, да от лиходея спасать. Набежал народ, что река широкая разлилась: каждый у чародейки любимой о здоровье интересуется, каждый помощь свою Василисе предлагает.
Смотрит Василиса Премудрая – а прав оказался Кощей! Никто в обморок от красоты её не падает, памяти не лишается: никто не видит в ней красавицу дивную, для всех она, словно сестрица родная – обычная девица.
Ох, и легко на душе стало у Василисы Премудрой – ох, и радостно! Нет больше нужды от людей прятаться – нет нужды в заточении день за днём сидеть: можно не таясь взгляда чужого жить – да жизнью привольною наслаждаться!
А Кощей тем временем накинул на себя плащ-невидимку, да домой вернулся, пока народ его за шутки над Василисой дубинками не уважил. Будет у них с Василисушкой ещё время повидаться, да беседы вести, но о том в другой раз вам поведаем…
